Главная
Житие прп.Трифона
История монастыря
Святые заступники
Молитвы
Владыка Симон
Иконы
Храмы и церкви
Фотогалерея
Новости
Строительство
Контакты

ИСТОРИЯ ТРИФОНОВ ПЕЧЕНГСКОГО МОНАСТЫРЯ.

        ВВЕДЕНИЕ

     Духовная пустыня – наиболее точная характеристика состояния жизни людей на Кольском Севере перед началом духовного возрождения края с 90-х годов прошлого столетия.
     Трифонов Печенгский монастырь – камень, заложенный апостолом Севера преподобным Трифоном, на котором только и возможно это возрождение.
     Именно поэтому, хотя возможно и не вполне осознанно, все эти годы к истории обители повышенный интерес проявляли историки, краеведы, писатели, журналисты, любящие свой край.
     Являясь современниками второго возобновления монастыря, уже десятилетнего, многие жители Кольского полуострова и сегодня почти ничего не знают о его истории – о более чем 4-вековой жизни монастыря. Впервые совершая паломническую поездку в монастырь и по другим святым местам Кольского Севера, люди зачастую открывают для себя целую православную эпоху родной земли.
     В 1997 году постановлением Священного Синода во второй раз возобновлен Трифонов Печенгский монастырь на месте древней Печенгской обители, основанной преподобным Трифоном в первой половине XVI века.
     В разные периоды своего существования монастырь назывался по-разному. Общепринято название Печенгский монастырь относить к древней обители времен преподобного Трифона или употреблять при общем упоминании монастыря. Кольско-Печенгским монастырь назывался после его разорения и переноса из Печенги в Колу до упразднения при Екатерине II. Трифоно-Печенгский монастырь – это монастырь периода первого возобновления обители. В настоящее время официальное название обители – Трифонов Печенгский монастырь. Таким образом, часто по названию монастыря можно определить, о каком периоде его существования идет речь.
     Самый северный православный мужской монастырь России имеет богатую историю и в различные периоды своего существования являлся гордостью Российской державы.
     Среди великого сонма русских святых подвижников преподобный Трифон Печенгский является таким святым, который подобно Сергию Радонежскому подвиги отречения от мира дивно сочетал с практической деятельностью, направленной на служение Отечеству до последнего своего вздоха на земле. Именно с преподобным Трифоном и его равноапостольными трудами, в первую очередь, связываем мы просвещение лопарей на Кольском Севере светом Христовой Истины, сближение, срастание русских с коренными жителями, хозяйственное и культурное освоение западного Мурмана.
     Вся история основанного преподобным Трифоном Печенгского монастыря неразрывно связана с незримой помощью, заступничеством святого. Сбылись пророчества Преподобного, и монастырь пережил периоды разорения и возобновления. По молитвам святого монастырь возродился первый раз и в начале XX  века достиг небывалого расцвета.
     Верим, что по молитвам преподобного Трифона и с незримой помощью северного чудотворца нанешнее возрождение монастыря вернет на Кольскую землю животворную силу русского православия.

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ПЕЧЕНГСКОГО СВЯТО-ТРОИЦКОГО МОНАСТЫРЯ.

                                  ПРЕПОДОБНЫЙ ТРИФОН И ОСНОВАНИЕ ИМ ПЕЧЕНГСКОГО МОНАСТЫРЯ

     Житие преподобного Трифона, написанное в середине XVII века Соловецким монахом Сергием (Шелониным), повествует о том, что Трифон, мирское имя которого неизвестно (по косвенным свидетельствам есть предположение, что его звали Митрофаном), родился в 1495 году в семье сельского священника «близ града Торжка» в новгородской земле. Под влиянием благочестивой жизни родителей уже в годы юности он отличался особенной набожностью. Обученный родителями грамоте, Трифон любил часто посещать храм Божий, стараясь приходить к богослужению первым, с любовью внимал священному писанию. В одно из утренних богослужений на Трифона особенно благодатно подействовали слова антифона: «Пустынным живот блажен есть, божественным рачением скриляющимся». Юноша почувствовал благодатное посещение и с того часа полюбил уединение, еще не зная тайн пустынной жизни. Между тем он уже начал отлучаться из дома родителей для молитвы в места уединенные, непроходимые. Родители, обеспокоенные состоянием его здоровья, горячо уговаривали юношу не продолжать такой жизни. Но в сердце Трифона уже горел огонь божественной любви, и к просьбам родителей он оставался непреклонен.
     Однажды, когда он по обычаю удалился в пустынное место, посреди безмолвия был ему чудесный глас: «Иди в землю необитаемую и непутную (бездорожную), в землю жаждущую, в которой не обитал еще человек (т. е. не было еще проповедника слова Божия), ибо, милуя, вспомнил Я людей Моих, и любовь обручения моего не утратится». Божественный глас устрашил юношу, он с трепетом воскликнул: «Кто еси, Господи?». На что последовал ответ: «Я Иисус, которого ты ищешь в сей пустыни». Тогда Трифон взмолился :»Владыка, Господи, невежа я и малокнижен!». И снова услышал, как некогда пророк Иеремия: «Не дерзай ничего глаголати вопреки, ибо куда не пошлю тебя, пойдешь, и что ни повелю тебе, исполнишь; не бойся, ибо Я с тобою».
     После такого уверения в душе Трифона уже не было сомнений и колебаний относительно будущего образа своей жизни. Он еще более стал прилепляться сердцем своим к Богу, посещать церковь, готовиться к выполнению своего призвания и удаляться в пустынную местность. Он понял, что «земля жаждущая» - это не земля собственно, но языческие народы Севера, жаждущие евангельского благовестия.
     И отправился Трифон на Север к поморью Ледовитого океана, в Кольский присуд, на реку Печенгу и на Паз-реку, где жили лопари, издавна принадлежавшие области Новгородской. Как и с кем пришел туда Трифон – неизвестно. В этой суровой стране он оказался, по-видимому, одиноким, но не пал духом и ревностно стал проповедовать. Долго он странствовал ради имени Божия, «не имея где главу подклонити», много встретил искушений в пустыни от лукавых демонов, пытавшихся не допустить его проповеди, но претерпел все мужественно, в молитве и с сокрушенным сердцем.    
      Время появления Трифона на Кольском Севере Житие относит к 1520-1525 годам. Русские в начале XVI века бывали здесь временными гостями, на рыбном или зверином промысле. Только в 1530-1540 годах началась первая волна колонизации Севера, и по побережью Мурмана возникает ряд русских поселений. Для них в Коле поставили часовню, церквей не было.
      Северо-западная часть Кольского полуострова, куда пришел Трифон, представляла собой гористую местность, изрезанную речками, с множеством озер, болот, со скудной растительностью, но богатую дичью и рыбными промыслами. Климат в этих местах отличался крайней суровостью. В таких условиях и жили местные лопари, от которых называлась эта земля Лапландией.
      Сначала он жил в одиночестве в пещерах. Не имея определенного жилища, Трифон переходил из одного места в другое, где только находил лопарей, проводя время в молениях, питаясь рыбой, грибами, ягодами. Проживая одиноко вблизи их, Трифон видел, что лопари предаются грубому идолопоклонению, занимаясь ворожбой. Видную роль в жизни лопарей играли жрецы-кудесники, называемые кебунами. Лопари их весьма боялись и почитали. Во время жертвоприношений кебуны вели себя, как бесноватые, и ужас охватывал простодушных лопарей. Трифон скорбел о помрачении этих людей и еще более ревностно воспламенялся мыслью обратить их ко Христу.
     Первые отношения с лопарями Трифон завязал под видом торговых дел. Потом заговорил с ними Ио их богах и о единой спасительной вере. Наконец, открыто проповедуя, стал он с любовью упрекать их в произвольной слепоте и помрачении, постепенно научая их Божественным догматам и преданиям: рассказал им о рождении Сына Божия, Его добровольном страдании, смерти, Воскресении, о Царствовании Небесном и грядущем последнем Суде Божием, о вечных муках. Невежественный народ нелегко постигал грамоту, удивляясь и порой сомневаясь в его словах. Часто лопари отвечали на проповедь Трифона побоями, таскали его за волосы, подмешивали зелье в его питие и пищу. Но истинный подвижник Христов переносил все это со смирением и надеждою на помощь Божию. Шаманы-кебуны же – служители языческого культа и слуги диавольские – разъярялись, как звери, с воплем терзая его. Они побуждали простых людей идти на чужестранца с оружием и дрекольями. Но Господь, обещавший всегда пребывать со своим избранником, чудесным образом многократно спасал его, помогая укрываться в горах, расселинах и пещерах, делая его незаметным в толпе, объятой злобой.
     Мало-помалу сеялось Божественное семя, и раздраженные приобретали мирное расположение, не усматривая за Трифоном никакой вины. При виде ангельского лица и как бы светлого огня, исходившего из уст, смягчались жестокие сердца лопарей. Своим добром и любовью к диким бедным людям завоевал он доверие к тому, что проповедовал, и сумел расположить многих лопарей к русской вере. Так, не будучи ни священником, ни даже иноком, он огласил многих евангельским словом, ни дерзая еще приступить к святому крещению. Именно тогда и встал вопрос о необходимости поставить церковь.
Для этого Трифон отправляется в Новгород просить у архиепископа благословенную грамоту на постройку церкви, а также назначения к этой церкви священника. В 1530 году он, получив от архиепископа Макария грамоту, возвращается в Печенгу, приведя с собой и строителей, которые ради Господа решились идти в далекую сторону. Вместе с ними трудился неутомимый подвижник, таская на плечах бревна для новостроящейся церкви за три версты, ибо силы был недюжинной. Работая днем, ночь проводил он в молитве и не переставал утверждать в вере новообращенных.
     Церковь была построена на берегу Печенги, но оставалась неосвященною, поскольку священника Трифон так и не дождался. Только через три года ему удалось разыскать в Коле иеромонаха Илию, которого он убедил идти с ним на реку Печенгу. Исполнилось пламенное желание Трифона. Новая церковь была освящена во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы, как некогда построил Троицкий храм в Киеве креститель Руси равноапостольный князь Владимир. Затем Илия окрестил готовых к этому лопарей и, наконец, постриг в монахи самого Трифона, который давно уже был в душе истинным иноком. Произошло это 1 (14) февраля 1533 года. Так было положено начало Свято-Троицкому Печенгскому монастырю.
     Труды Трифона еще более увеличились: к подвигам благовестия присоединилась забота по устроению обители, которая стала бы центром распространения Евангелия.
     При церкви Трифон вскоре построил кельи, в которых стали жить первые иноки из новокрещенных лопарей. Лопари, наученные живому благочестию, до того полюбили святую веру, приобрели такое расположение и любовь к Трифону,что отдавали в пользу строящейся обители деньги, земли, угодья, озера…
     Весть о церкви на Печенге и подвижнике Трифоне стала расти. Об этом рассказывали лопари, об этом сообщали поморы и рыбаки, приходившие ловить рыбу на Мурман. Понемногу сюда стали прибивать богомольцы: крестьяне, купцы, работный люд. Некоторые принимали иноческий постриг и строили себе кельи. Так рос и укреплялся монастырь. Монахи ловили рыбу, били морского зверя. В обители создавалось свое хозяйство. Но монастырская братия всегда заботилась не только о себе, но и об окрестных  лопарях. Так, в тяжелый период, когда страшный голод поразил северный край и в течение нескольких неурожайных лет от голода погибло немало людей, Трифон, взяв с собою некоторых из братии, со смирением обходил обширную Новгородскую область, собирая милостыню. В течение восьми лет один за другим посылал он на Печенгу возы, клади со съестным, отправляя в обитель то, что подавали отзывчивые к чужому горю русские люди на пропитание братии и новопросвещенным лопарям. Так Трифон становится питателем тех, которые вверили ему свои души. Это сострадание и человеколюбие Трифона, его деятельная помощь сохранилась в памяти потомков лопарей на века.
     Преподобный Трифон стал как бы солнцем этой убогой страны. Святость жизни и сила его веры были настолько велики, что дикие звери безмолвно повиновались его слову. Согласно преданию, однажды, растворив небольшую квашню для приготовления хлеба, он вышел из кельи. Когда же вернулся, то увидел огромного медведя, который опрокинул квашню и ел тесто. Трифон не смутился, а спокойно сказал зверю: «Иисус Христос, Сын Божий и Бог мой повелевает тебе выйти из кельи и стать тут кротко». Дикий зверь тотчас вышел из кельи и, остановившись, покорно перенес несколько ударов от руки преподобного Трифона. Наказав зверя и запретив ему впредь подходить к обители, он отпустил его в лес. И медведи уже никогда более не беспокоили обители Трифона и не трогали монастырских оленей по запрету Преподобного.
      Когда встал вопрос о выборе игумена монастыря, Трифон, по глубокому смирению, отказывается от игуменства и предлагает Гурия, которого братия и выбрала. Сам же Трифон всю свою жизнь оставался иноком, но все почитали его как «Начальника веры Христовой», строителя и попечителя обители, духовного пастыря.
 Господь послал Трифону помощника в благовестнических трудах и в устроении обители – Соловецкого монаха Феодирита, с которым он совершил еще один очень важный для основанного монастыря поход в Новгород и Москву.
К этому времени созревают причины, которые подвигают Трифона идти добиваться утвердительной грамоты для монастыря. Во-первых, это причины внешнеполитического характера: ведь границы, как таковой, между Россией и подчиненной датскому королю Норвегией в то время не существовало, и не раз сборщики податей собирали дань с русских лопарей и поселенцев. Во-вторых, с развитием рыбных промыслов на побережье мурмана перед монастырем, жившим рыболовством, встал вопрос о необходимости укрепления своих позиций на Севере.
      Трифон с Феодоритом идут сначала в Новгород, а затем добираются и до Москвы, где были приняты самим царем Иоанном Грозным. В житии преподобного Трифона подробно описывается эта встреча. Царь, слушая рассказы Трифона о Северном крае: о жизни в той пустыни, где летом светит солнышко в полночь, а зимой сверкают на небе огненные «сполохи», о живущей в той земле дикой лопи, о чудовище кит-рыбе и о ловле его в Студеном море, об оленьих стадах, и наконец, о важности иметь там православную церковь как видимый знак русского государства на его окраине, на границе с инославными. Царь проникся любовью к Трифону и вместе со своей знатью богато одарил Печенгский монастырь ценными дарами – деньгами, церковной утварью, облачениями, колоколами и богослужебными книгами.
      Главным же итогом свидания с царем стала жалованная грамота государя Иоанна IV на имя игумена Печенгского монастыря Гурия. По этой грамоте, помеченной 1 (14) ноября 1556 года, к монастырю отходили все земли по морскому побережью от Варангер-фьорда до Кольского залива «вместе с ловлями, угодьями и лопарями».
     Грамота имела очень большое значение для монастыря. Дарованные грамотою обширные владения давали монастырю возможность развивать свою просветительскую деятельность и значительно укрепило хозяйство. Монастырь, взятый под государственную руку, стал быстро расти, развернул широкую хозяйственную деятельность, завел обширную торговлю продуктами промыслов и с центральными русскими землями, и с западноевропейскими купцами.
В память царских щедрот преподобный Трифон построил для лопарей в 1565 году н6а реке Паз церковь во имя святых мучеников благоверных князей Бориса и Глеба. Эта река отличалась обилием рыбы, поэтому привлекала лопарей западной Лапландии. По преданию именно здесь произошло одновременное крещение двух тысяч лопарей с женами и детьми. Освященная в день памяти святых мучеников благоверных князей Бориса и Глеба церковь долго служила жившим в этих местах лопарям и считалась центром западной Лапландии.
      Преподобный Трифон продолжал трудиться, как последний послушник. Смирение святого было столь велико, что, испрашивая у царя жалованную грамоту, он не пожелал, чтобы имя его было упомянуто в ней как основателя и устроителя Печенгского Свято-Троицкого монастыря.
      В 18 верстах от монастыря на берегу реки Манны (в месте ее слияния с рекой Печенгой), где первоначально жил и куда часто удалялся преподобный Трифон для безмолвного служения Богу, он основал небольшую пустынь (скит) и построил храм в честь и память Успения Пресвятой Богородицы. Здесь по преданию, указывают пещеру у подножия высокой каменной горы, в которой Преподобный укрывался от гнева лопарей-язычников. В память этого гора называется Спасительною.
      Как благодатный светильник, горел и сиял в обители преподобный Трифон, озаряя светом христианского подвижничества своих духовных чад. Под его опытным руководством обитель расцвела, верой и благочестием просвещая весь пустынный северный край.
      К 80-м годам XVI века Печенгский монастырь создал самое крупное на Крайнем севере хозяйство, имевшее обширные морские промыслы, судостроительные верфи, соляные варницы, бобровые ловища, семужьи заборы, скотные дворы, молочное хозяйство и т. д. Монастырь преподобного Трифона стал настоящим оплотом православия на Крайнем севере, пограничным поселением русских, самим фактом своего существования утвердившим окончательное право юрисдикции России над всеми землями к востоку от Паз-реки.
     После многих трудов и подвигов, прожив в Лапландии более 60-ти лет, преподобный Трифон заболел. Игумен Гурий и братия монастыря стали скорбеть о своем скором сиротстве. На это преподобный Трифон отвечал братии таким духовным завещанием: «Не скорбите, чада мои, и добрый путь течения моего не прерывайте. Все свое упование возложите на Бога. Иисус Христос, Бог мой, меня одного, во всех приключившихся со мною несчастия не оставил, тем более не оставит вас, собранных во имя Его. Я же заповедую вам: любите Его, в Троице славимого, всем сердцем своим, и всею душею своею, и всею мыслею своею. Чадца моя! Любите и друг друга. Храните иночество честно и воздержанно. Начальствования избегайте; вы видите: много лет не только своим, но и вашим нуждам послужили руки мои, и всем я был послушником, власти же не искал… И еще молю вас – не скорбите о моей кончине. Смерть – мужу покой. У всякого человека душа в теле как странник пребывает некоторое время, но потом уходит и мертвенное тело вскоре обращается в прах, ибо все мы – гной, и всякий человек – червь. А разумная душа уходит в свое отечество небесное. Любимцы мои, стремитесь туда, где нет смерти, ни мглы, но вечный свет. Там один день лучше тысячи дней земных. Не любите мира и того, что в мире. Ведь знайте, как окаянен сей мир. Как море он неверен, мятежен. Точно пропасти в нем уловки злых духов, как ветрами волнуется губительной ложью, и горек диавольскими наветами, и точно пенится грехами и веяниями злобы свирепствует. Враг только и думает о погружении миролюбцев, всюду простирает свию пагубу, везде плач. Наконец, всему смерть…» Погрести свое тело Преподобный заповедовал в пустыни у церкви Успения Пресвятой Богородицы, где провел он много времени в уединении и безмолвии.
     Причастившись Христовых Таинств и уже изнемогая, преподобный Трифон прослезился. Братия обратилась к Преподобному: «Преподобный отче, ты нам запрещаешь о тебе скорбеть, ибо с радостью идешь к сладкому своему Иисусу, скажи же нам, отчего ты прослезился?» Ответ Преподобного был пророческим: «Будет на сию обитель тяжкое искушение и многие примут мучения от острия меча; но не ослабевайте, братия, упованием на Бога, не оставит Он жезла грешных на жребии своем, ибо силен и паки обновить свою обитель». После этого Преподобный опустился на Рогозину, лицо его просветилось, умирающий как бы улыбнулся и так предал душу свою Господу.
     Так 15 (28) декабря 1583 года закончил свой нелегкий жизненный путь преподобный Трифон, оставаясь в ясном уме и прекрасной памяти.
Осиротевшая братия с честью погребла многотрудное тело преподобного Трифона на указанном им месте в пустыни, вблизи церкви Успения Пресвятой Богородицы.
 По свидетельствам очевидцев внешний облик преподобного Трифона был таким: ростом немал, крепок, несколько сгорблен и плешив, с длинной седой бородой. Именно таким он предстоял на уцелевшей древней иконе и в явлениях.

 

ТРАГИЧЕСКОЕ РАЗОРЕНИЕ МОНАСТЫРЯ
1590 год.

     После кончины преподобного Трифона недолгое время еще процветал монастырь. А затем сбылось пророчество Преподобного о разорении монастыря и мученической гибели его братии. Это важнейший момент в истории Печенгской обители и всего нашего края. Ведь именно на крови мучеников за веру Христову всегда стояла и стоять будет Церковь православная. Кровь 116 святых мучеников, убитых за веру, - залог незыблемости православных владений Трифона.
     Пророческое предсказание Преподобного в точности исполнилось через семь лет после его кончины. В 1590 году, за неделю перед праздником Рождества Христова, вооруженный отряд финнов (подданных шведского короля) – «немцев каянской стороны» - под предводительством Пеки Везайсена, уроженца местечка Ии в Финляндии, подошел к монастырской пустыни на реке Манне и сжег Храм Успения Пресвятой Богородицы, где под спудом почивали мощи преподобного Трифона. При храме находились иеромонах Иона, который после кончины преподобного Трифона в течение семи лет ежедневно совершал Божественную литургию, поминая своего наставника, и рясофорный монах Герман, пономарь и причетник храма. Замучив их, финны направились к самому монастырю. По преданию, в течение целой недели они не смели приступить к обители, так как им казалось, что на монастырской ограде находится много вооруженных воинов.
Уже в сам праздник Рождества Христова разбойники ворвались в монастырь и со зверской жестокостью начали умерщвлять иноков и послушников, находившихся в Свято-Троицком храме. Одних рассекали пополам, другим отрубали руки и ноги. Игумена Гурия и других священноиноков мучили особо: кололи оружием, жгли на огне, пытаясь добиться сведений о нахождении братства монастыря. Христовы страдальцы посреди тяжких мук ничего не отвечали мучителям и только взирали на небо. Разъяренные финны изрубили и их на куски.   
      Ограбивши все, что могли, разбойники предали огню храм вместе с телами мучеников и все здания обители. Были сожжены все постройки, большая часть имущества, скотный двор, мельница. Сожгли они так же поселок по названием Викид, где была монастырская гавань и становище лопарей, все карбасы и лодки, а оставшиеся суда изрубили на части. Находившиеся в поселке лопари были убиты вместе с женщинами и детьми, всего 37 человек.
Таким образом, от монастыря не осталось ни одного строения, кроме бани, находившейся невдалеке, да двух землянок на островах, находившихся на реке Печенге, куда финны не смогли проникнуть.
      Лопарское предание дополняет картину кровавой драмы, разыгравшейся в Печенгском монастыре более четырех веков назад. Согласно этому преданию, сохранившемуся в народной памяти веками, иноверцев к монастырю привел свой доморощенный Иуда. Это был кочевой лопарь, владелец оленьего стада, звали его Иван и окрестил его сам преподобный Трифон. Только крестился Иван из жадности, ожидая ларов от Бога. Но, не получив их, он питал большую злобу и на Преподобного, и на Самого Бога, продолжая жить как язычник. И Бог отступился от него. В этом году его оленям приходилось плохо, стужа сковала снег, олени каждый день погибали от бескормицы, и стадо таяло на глазах. Вконец обозлился лопарь Иван. Поэтому он сам предложил довести до Печенгского монастыря разбойный отряд, который проходил теми местами. Разбойники обрадовались, так как дороги к монастырю не знали, и дали предателю 20 серебряных шведских монет, пообещав дать еще 30 монет, когда прибудут в монастырь. За два часа до нападения на монастырь, после праздничной Божественной литургии в день Рождества Христова, в трапезной за столами находилось 51 человек братии и 65 человек послушников, трудников и паломников. Но прежде чем благословить трапезу, настоятель Гурий, по обычаю, взял святую книгу и только что раскрыл, чтобы прочесть поучение там, где у него была закладка, как побледнел, зашатался и упал на пол. Братия подумала, что он ослаб от воздержания; один подбежал поднять настоятеля и хотел читать вместо него, как закричал, закрыв лицо от страха. Все поднялись и увидели с ужасом, что там, где лежала закладка настоятеля, кровавыми буквами появилось поминание по вновь преставившимся убиенным и следовал список их имен, начиная с имени настоятеля. Поднялись плач и смятение, но настоятель твердо приказал идти всем в церковь и там вместе с братией пал пред иконами. В это время разбойники напали на монастырь и стали ломиться в двери священного храма. Среди иноков и трудников было немало молодых и сильных, которые, увидев через окна, что нападавших было не более 50 человек, стали просить отца настоятеля благословить их защищать обитель, так как у них были топоры и ломы. Но настоятель сказал :»Нет, это воля Божия, о ней перед кончиной, не упоминая часа, предсказал преподобный Трифон, а потому нельзя ей противиться и необходимо беспрекословно приготовиться принять венец мученический». Услыхав эти слова, братия смирилась и смолкла. С горячей молитвой пали иноки ниц пред алтарем. В это время ворвались разбойники, но ни один из монахов не пошевелился, не ответил на вопрос о монастырских деньгах и рухляди. Разбойники озверели и все, кто был в храме, приняли мученическую смерть, не поднимая головы и с молитвою на устах. Перебив всех, разбойники стали грабить монастырь. Все, что представляло для них какую-нибудь ценность, они забирали с собой, остальное безжалостно сжигали. Между тем пожар охватил всю обитель, и разбойники, боясь сгореть, взобрались на соседнюю скалу и начали делить награбленное. При этом лопарю Ивану достался потир – Чаша, из которой причащают верующих Телом и Кровью Христовой, которую он, трясясь от жадности, спрятал за пазуху.  Вдруг в воздухе над пылающим монастырем показались три белоснежных лебедя. Разбойники стали спрашивать друг друга в смятении: «Откуда эти лебеди? Теперь зима, а их зимой здесь никогда не бывало». А лебеди поднимались над горевшим монастырем все выше и  выше и вдруг разлились в небе в золотой круг, загоревшийся ярче пожара. Затем из пламени стали вылетать одна за другой еще птицы, белые как снег, ростом с чайку, только красивее и белее, подниматься вверх и сливаться с золотым кругом, который разгорался и расширялся так, что стало глазам больно. Всего вылетело 116 лебедей. «Видно большой грех сделали мы, пролив праведную кровь»- вскричал главарь разбойников, и все, вместе с проводником, в смятении бросились к оленьим упряжкам. Долго неслись они в великом страхе, оставляя Печенгскую землю. Впереди разбойников мчался Иуда- Иван. Уже на Паз-реке подошел он к прогалине, изнывая от жажды и желая напиться, вытащил из-за пазухи серебряную Чашу, зачерпнул ею воды и жадно преподнес к губам. Но вода оказалась теплою и красною, попробовал – кровь… С ужасом бросил Иван Чашу в воду, а она не тонет, стала на воде и сияет, как огненная, а внутри ее кровь горит как рубин. Волосы поднялись у Христопродавца, глаза полезли на лоб; хочет перекреститься – рука не двигается, висит как плеть. Но вот поднялся водяной столб и осторожно понес Чашу к небу. Как солнце горела в воздухе Святая Чаша, кругом сделалось светло, как в летний день. Сам Господь протянул десницу и принял Чашу на Свое святое лоно. Тогда опять все померкло и сразу наступила темная ночь. С ревом обрушился вниз поднявшийся на небо водяной столб, охватил полумертвого Ивана, завертев и втянув в подземную пучину… А разбойники заблудились и погибли от голода: только некоторые из них спаслись, чтобы быть несчастными вестниками вопиющего беззакония.
     Так трагически завершил свое существование древний Печенгский Свято-Троицкий монастырь, устроенный при непосредственных трудах преподобного Трифона. Вот откуда на логотипе современного монастыря красуются белые лебеди, взмывающие в небо.
     Но не все иноки погибли. Остались живы те, кто находился в отсутствии на различных многочисленных послушаниях, ведь владения монастыря были обширны. Вернувшись к монастырскому пепелищу, горько оплакав погибших, они с честью погребли убиенных, собрав их обожженные кости в одно место, которое образовало возвышенный холм, над которым позже была построена часовня, а затем и храм. Преподобных же Иону и Гурия погребли в пустыни возле могилы преподобного Трифона.

КОЛЬСКО-ПЕЧЕНГСКИЙ МОНАСТЫРЬ
(1590 – 1765)

     Однако и после трагических событий разорения монастыря детище Трифона продолжало жить. Уцелевшие монахи и послушники монастыря собрались в Коле. Здесь, внутри Кольского острога при Благовещенской церкви, они построили себе кельи, а немного позже обосновались на острове в устье реки Колы, где и была устроена обитель с соборной церковью в честь Благовещения Пресвятой Богородицы.
Царствовавший в те времена Феодор Иоаннович, узнав о разгроме монастыря, был очень опечален и приказал устроить и обеспечить монастырь в Кольском остроге. И монастырь получил новое название – Кольско-Печенгский. Благодаря указам и грамотам царей, правивших в те времена, положение монастыря в материальном отношении становится очень хорошим. Монастырь ведет обширную торговлю рыбой и солью, отправляя их сначала морем, а потом по реке Двине к Вологде и Ярославлю.
     Прочно обосновавшись в Коле, монастырь к 1609 году имел 53 инока, 61 трудника и 150 наемных работников.
Не была заброшена и древняя обитель преподобного Трифона. В 1608 году на могиле преподобного была сделана часовня, другая часовня находилась в устье Печенги, где продолжали крестить лопарей, а также несколько келий, в которых жили старцы печенгского монастыря. В 1707 году над могилой преподобного срубили новую Сретенскую церковь и поставили дом для священника.
     В 1619 году во время большого пожара в городе Коле сгорел и монастырь. При этом погибли архив и библиотека монастыря. Вновь обитель была отстроена на другом месте, за рекой Колой, и опять стала благоустраиваться. Был построен храм святых апостолов Петра и Павла, новые келии братии. 
     Известен также пожар в Кольско-Печенгском монастыре 1727 года, когда сгорело два храма вместе с книгами и иконами.
     На протяжении всего XVII века все русские правители подтверждали и расширяли привилегии и права землевладения Печенгского монастыря, первоначально дарованные Трифону Иоанном Грозным, и детище Трифона продолжало жить.
     В 1701 году по указу императора Петра I монастырь был приписан к Холмогорскому архиерейскому дому.
     Немного сохранила история сведений о жизни монастыря в XVII-XVIII веках. Но из имеемых скудных сведений видно, что монастырь после преподобного Трифона никогда не был в таком прекрасном состоянии, как при основателе. Монастырь был часто переносим с места на место, не раз выгорал. Часто сменялись его настоятели, а ничто так не действует расшатывающим образом на любое учреждение, как частая смена начальствующих лиц. За 175 лет существования Кольско-Печенгского монастыря им управляли 33 настоятеля, из которых 31 был в звании игумена, а 2 – со званием строителя.
      Печенгский монастырь был упразднен по Закону о секуляризации церквей и их имущества, принятому правительством Екатерины II в 1764 году. По этому закону церковные земли и вотчины передавались в собственность государства, а значительная часть монастырей ликвидировалась. Вотчинные земли и рыболовные тони Кольско-Печенгского монастыря перешли в общинное владение местных лопарей. Сам монастырь был приписан сначала к Кольскому собору, а в 1765 году прекратил свое существование.
     Упразднение монастыря явилось отражением на Кольской земле тех процессов, которые происходили в России с началом петровских реформ, общего духовного кризиса, государственного и церковного.

КОЛЬСКИЙ СЕВЕР БЕЗ МОНАСТЫРЯ.

     Пожалуй, именно с утратой своего духовного центра жизнь в крае как бы замерла. Русский Мурманский берег, раскинутый на протяжении 800 верст, был совершенно пустынным и забытым, где, как и в начале XVIвека, жили одни местные жители – лопари. Оживлялся край только в летнее промысловое время.
Мурман представлялся многим мрачным, неприглядным, и поехать туда жить, работать стало чуть ли не делом особенного мужества.
     Рассеяться мраку на Кольском Севере было суждено только с возрождением Печенгской обители. Перед тяжелейшими для России временами безбожия процветание монастыря показало ту силу, которая всегда была и будет в заступничестве и незримой помощи преподобного Трифона.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ТРИФОНО-ПЕЧЕНГСКОГО МОНАСТЫРЯ (1886-1917)

ПОДГОТОВКА К ВОЗРОЖДЕНИЮ ОБИТЕЛИ

      Одиночные попытки поселиться на пепелище разоренного древнего Печенгского монастыря предпринимались несколько раз, в частности, это делали Соловецкие монахи в 1824 и 1867 годах. Но по разным причинам осуществить возрождение не удавалось, видно тогда еще не пришло время, предопределенное премудрым промыслом Божьим.
     Тем не менее, пророчество преподобного Трифона о возобновлении обители исполнилось дважды. Первый раз это произошло в конце XIX века. С 1868 года с разрешения правительства началась колонизация Мурманского берега – заселение побережья Кольского полуострова колонистами. С 1869 года на месте древнего Печенгского монастыря стали селиться выходцы из Поморья и разных мест Архангельской и Новгородской губерний. На некоторое время они стали хозяевами места древней обители. Но предсказание Преподобного сбылось с точностью: «Господь не оставил жезла грешных на жребии своем – явил свою силу, в немощи совершающуюся».
     Вопрос о возобновлении монастыря снова возник среди почитателей преподобного Трифона и получил наибольшее развитие перед празднованием в 1883 году 300-летия со дня его кончины, а затем и трагического разорения обители. Именно на обожженных костях 116 мучеников стало возможным возрождения из небытия Печенгского монастыря по молитвам и предстательству преподобного Трифона. Кроме того, возобновление монастыря стало бы достойным памятником преподобному Трифону к 300-летию со дня его кончины.
     В местном населении более трех веков поддерживалось почитание святого покровителя и заступника Трифона, и Преподобный снова становится просветителем северного края через иноков возобновляемой обители, которая теперь будет носить его имя – Трифоно-Печенгский монастырь.
     В 1881 году «Комиссия о нуждах Северного края», созданная по почину Архангельского губернатора Баранова, признала возобновление Печенгского монастыря делом первостепенной важности, и в 1882 году ходатайство о разрешении возобновления было одобрено Святейшим Синодом.
     Для изыскания средств на возобновление монастыря в 1883 году создается особый Комитет для сбора пожертвований при Архангельском епархиальном управлении., заведовал которым иеромонах Антониево-Сийского монастыря отец Полиевкт.  Развернулось движение по сбору средств по всей России.
Указом от 12 марта 1886 года №930 Святейший Синод принял решение о возобновлении Печенгского монастыря. Указом было предписано, что возобновляемый в Кольском уезде Архангельской епархии Печенгский монастырь приписан к Соловецкому монастырю. А так восстановление Печенгского монастыря возлагается на Соловецкую обитель по особому к ней доверию Святейшего Синода.
     В начале лета 1886 года  в Печенге побывали настоятель Соловецкого монастыря архимандрит Мелетий, Архангельский губернатор Н. Д. Голицын, управляющий государственным имуществом Топчен и другие. Они посетили пустынь с ветхой Сретенской церковью на месте могилы преподобного Трифона, осмотрели окружающую местность и приняли решение на возобновление монастыря именно в этом месте.
После этого и было положено начало трудам по восстановлению Трифоно-Печенгского монастыря.

НАЧАЛО ВОЗОБНОВЛЕНИЯ.

     С 1886 г. дело возобновления Трифоно-Печенгского монастыря стало  послушанием для Соловецкой обители. С первых дней  обитель не переставала оказывать возобновляемому монастырю всевозможную помощь и поддержку.
     Именно из среды братии обители были выделены первые десять монахов и послушников во главе со строителем Никандром. Материальная поддержка возобновляемого монастыря  выражалась в выдаче натурой запасов продовольствия и необходимых хозяйственных предметов. С 1899 г. обитель стала выделать монастырю ежегодные денежные суммы наличными: до 1903 г. – 9500 рублей, а затем – 5000 рублей.
     Особенной любовью к делу возобновления Трифоно-Печенгского монастыря отличался архимандрит Варлаам, с 1892 г. назначенный настоятелем Соловецкого монастыря. Он был восприемным отцом настоятеля Ионафана при пострижении в монашество и своим авторитетным участием всегда согревал его, всесторонне содействовал словом и делом.
    15 июля 1893 г. архимандрит Варлаам  со старшей братией и послушниками, всего около  50 человек, на монастырском пароходе прибыл в Печенгу для освящения вновь устроенного придела Сретенского храма в пустыни Печенгской обители. При этом было  доставлено 4000 пудов груза из соловецких запасов, а также колокол для новой церкви, явившийся даром и благословением Соловецкой обители возобновляющемуся монастырю. Но особенно ценным даром была икона преподобных Зосимы и Савватия, которая 16 июля была спущена с парохода в первой шлюпке и с торжеством встречена на берегу Печенгской братией. 21 июля был освящен придел в честь и память Успения Божией Матери. 22 июля при отъезде из монастыря соловецкая братия совершила молебен на копание рвов под постройку храма Рождества Христова на месте братской могилы.
     К великому сожалению, святое послушание в деле возобновления Печенгского монастыря со временем стало для Соловецкой обители настоящей обузой. Это произошло при настоятеле архимандрите Иоанникии. Сложные отношения к Печенгскому монастырю и его настоятелю со стороны архимандрита Иоанникия начали складываться уже в начале 20 века, когда несколько лет не мог разрешиться вопрос о месте строительства каменного храма. Очень большие усилия пришлось приложить отцу Ионафану, чтобы отстоять свою правоту и доказать перед Святейшим Синодом невозможность поставить каменный храм на осыпающемся берегу в месте могилы 116 мучеников. После того, как архимандриту Иоанникию пришлось уступить в этом вопросе, он встал на позицию откровенного недоброжелательства.
Архимандрит Ионафан мужественно переносил это испытание, принимая его как попущение Божие. Ведь общеизвестно в духовной жизни - чем более богоугодно совершаемое дело, тем сильнее нападает враг. Поэтому он до конца дней своих продолжал делать все, чтобы Трифоно-Печенгская обитель процветала и укреплялась. Настоятель Печенгской обители стал добиваться для монастыря статуса ставропигиального с тем, чтобы избежать зависимости от Соловецкого монастыря. Только после смерти архимандрита Ионафана его усилия в этом вопросе принесли  плоды, и монастырь в августе 1917 г. был причислен к разряду ставропигиального монастыря второго класса с ежегодной государственной субсидией в 1500 рублей и числом штатных мест для монахов не более семнадцати.
Со смертью архимандрита Ионафана обитель как бы осиротела. Все понимали, что трудности военного времени приблизили его кончину. Выбранный монашествующими настоятелем казначей монастыря престарелый иеромонах Порфирий уже через полтора года из-за болезни не смог выполнять свои обязанности. Вскоре из Соловецкого монастыря был прислан игумен Иннокентий. Но и он недолго управлял монастырем, скончавшись в сентябре 1919 г. Последующие два года братией руководит совет из трех избираемых монахов. Большое хозяйство монастыря продолжали поддерживать 28 монахов, 28 послушников и около 40 трудников. И паломников в этом году было как никогда много – 3650 человек.

     Ленинский декрет Совнаркома от 5 февраля 1918 г. «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» определил стратегию нового государства на построение атеистического государства, в котором не будет власти Бога. Первым шагом на этом пути стало объявление народным достоянием всего имущества церковных и религиозных обществ в России. Затем началась повсеместная ликвидация монастырей в России. Разорение Печенгской обители началось в конце 1920 г. Представители новой власти руководствовались не только ленинским декретом. 14 октября 1920 г. между Советской Россией и Финляндией был заключен Дептский (Тартусский) мирный договор. По договору территория Печенги присоединялась к Финляндии, отделившейся от «республики Советов» и провозгласившей свою независимость. В связи с этим власти начинают эвакуацию имущества и людей в районы, оставшиеся за Советской Россией. Однако Печенгский монастырь подлежал не эвакуации, а ликвидации. Эвакуировали только его имущество, становившееся теперь «народным достоянием».

    В 1997 г. РПЦ объявила о возобновлении деятельности монастыря.Однако 1 декабря 2007 г. в монастыре случился сильный пожар, сгорела деревянная церковь Рождества Христова 19 века. После пожара у обители осталось 2 церкви. Борисо-Глебский храм 19 века, расположенный на самой границе с Норвегией и лишь два раза в год доступный для верующих. А также маленький храм в Печенге, построенный после пожара, где братья совершают службы. Кельями для них служат комнатушки в соседней воинской части.
     В последнее время резко возросло число паломников в Трифонов Печенгский монастырь. Будем надеяться, что совместными усилиями удастся в кратчайшие сроки восстановить эту самую северную “жемчужину” нашей истории и православной религии.
     Сейчас для урегулирования бытовых проблем монастыря и земельных споров было принято решение о переносе обители из Печенги в соседний поселок Луостари. Сейчас монастырь строят заново на месте Успенской пустоши, где находится могила преподобного Трифона.

     На нашем сайте в разделе "Строительство" представляем вашему вниманию фотографии с места строительства возобновляемого Трифонов Печенгского монастыря в Печенге.

телефон подворья
8 (815-2) 25-44-04

создание сайта - Старт Икс